Главные московские театры столкнулись с необходимостью срочных замен

Главные московские театры столкнулись с необходимостью срочных замен

Как впрыгнуть в спектакль, похожий на пулеметную очередь

2020-й год, високосный, принёс рекордное количество смертей, в том числе среди артистов, активно играющих в театрах главные роли или роли второго плана. А это значит, текущий репертуар под угрозой. Что делать — снимать спектакль? У профессионалов так вопрос не стоит: режиссеры срочно вводят новых артистов на место ушедших. Кто кого заменил на столичных подмостках и с какими трудностями это сопряжено разбирался обозреватель «МК».  

Сцена из спектакля «Большая тройка. Ялта 45» Фото: maly.ru

Замены игроков произошли сразу в трёх крупнейших театрах Москвы — в Малом, МХТ им. Чехова и «Табакерке». Причём, в двух из них — в премьерных спектаклях, сданных только в  начале сезона. В Малом театре премьера «Большой тройки. Ялта 45» была назначена на 3 сентября, а исполнитель роли американского президента Рузвельта — Борис Клюев умер 1 сентября. Он репетировал до последнего и хотя все знали —  у артиста тяжелое заболевание, никто не сомневался, что премьеру он сыграет. 

— Слово даю тебе — и мысли не было, что Борис Владимирович не выйдет на сцену, он же боец, — говорит режиссёр спектакля Андрей Житинкин. — Ведь мало кто знал, что в его гримерке, пока шли репетиции, дежурила медсестра и делала ему обезболивающие уколы. Лично я не был в курсе. 

О внезапной смерти своего артиста режиссёр узнал, когда давал интервью в прямом эфире на телевидении и как раз вещал о предстоящей премьере.

-Я в эфире все рассказываю и вижу, что у ведущего вытягивается лицо — ему что-то в «ухо» сказали. «А вы знаете, что сейчас произошло?» — спрашивает он меня. «Нет» — «Умер Клюев, о котором вы только что говорили». Для меня шок — и от самого факта внезапной смерти Бориса Владимировича, и от цинизма телевизионной практики — им в кадре нужна живая реакция, а тут ничего личного.  Ну, у меня на лице  и был написан шок. 

В общем, на премьере Рузвельта вместо Клюева сыграл Владимир Носик. Но это был не срочный ввод: Носик весь репетиционный процесс провел в зале — готовил роль в другом составе, и это спасло спектакль. А вот лермонтовский «Маскарад», где Борис Клюев блистательно играл Арбенина шесть лет, пришлось на несколько месяцев законсервировать — дублера у него не было. Только сейчас Житинкин начнёт вводить на Арбенина популярного актёра Игоря Петренко, как только тот вернётся со съёмок. 

Если в «Малом» ввод другого артиста оказался подготовленным, то в «Табакерке» он носил стремительный характер. От Covida неожиданно умирает Борис Плотников, на котором держится главная интрига в премьерном спектакле «И никого не стало» по пьесе Агаты Кристи. Детектив, и энергию напряжения, которую создал на сцене Владимир Машков, трудно удержать, если центральная фигура меняется и по рисунку и по психофизике. Было принято решение, что на роль судьи Уоргрейва, которую играл Плотников, тонкий, нервического склада артист, войдёт Михаил  Хомяков, а у него и фактура другая и нутро другое. Вдобавок, у него самого премьера на выпуске. 

— Ввод был стремительный, — говорит мне после спектакля Хомяков. — Мы готовим «Полоумного Журдена», я там репетирую Журдена, а тут …Ведь когда Борис Григорьевич только заболел,  вопрос не стоял о его замене, более того, и речи и не могло быть. А уж когда случилось… 

— Сколько времени ушло, чтобы на скорости впрыгнуть по сути в главную роль?

— Времени у нас было совсем мало: три репетиции в репзале и две на сцене как прогон. Мы же остановили «Журдена». Я смотрел кассету, смотрел как играл Борис Григорьевич. А у него совсем другая индивидуальность, и само действие летит как пулеметная очередь. Но Володя сделал все, чтобы мне было комфортно. Знаешь, за последние 20 лет у меня это был самый экстремальный ввод. Так, пожалуй, происходило, только когда я вводился в «Билокси — блюз», — как в прорубь с головой. А я актер накопительного плана — мне надо все подробно изучить, чтобы все осело и так далее. А здесь как тогда — стремительно, но совсем не без нервака. Я был на удивление спокоен. Внимателен. Чем сложен этот спектакль — в нем  много ходов, переходов и текст нельзя не забыть. Стоит мне запнуться, все посыпется. Не спектакль, а пулеметная очередь.

— А каково режиссеру, когда нужно срочно «перешить» роль с одного актера на другого? — спрашиваю я Андрея Житинкина.

— Сложность при вводах в том, что все равно придумываешь артисту другой рисунок роли. У всех артистов разная психофизика, и у тут режиссера одна проблема — учитывать другую индивидуальность. И если режиссёр не формально подходит к вводу, то по сути это как новая работа — тебе надо с актёром заново пройти весь путь. Вот я сейчас буду вводить Игоря Петренко на роль Арбенина. Здесь однозначно просто не получится: нельзя — тут поэзия. Проще с комедией: в ней допустима импровизация. И если пьеса Чехова, то текст его у большинства артистов на слуху. А стихотворная драма сложнее чем Шекспир. Это рифмы и если ее забыть… одна сцена, да и весь спектакль рухнет. 

В связи с кончиной Валерия Хлевинского возникли проблемы и  в МХТ им. Чехова. Артист играл в двух спектаклях и в новом  репетировал. Сейчас худрук Художественного  Сергей Женовач, который готовит «Заговор чувств» по Юрию Олеше, в замешательстве — он не знает, кем заменить артиста. Зато уже  известно, что в спектакле «Шинель», где у Хлевинского две роли — Будочника и Григория Петровича — его заменит Олег Тополянский. 

Источник: mk.ru

Похожие записи